обсудить

темы дискуссий

Future Israel

Education

BACK

 

 

Discussion

Реформа школьного образования


ТРАДИЦИЯ И ЕЕ ЛОГИКА


Юрий Скоморовский



ВВЕДЕНИЕ



С одной стороны, многие традиционные общества исчезают (и непонятно безразличие человечества к этому, ведь даже исчезающие виды животных охраняются) с другой стороны, традиционные общества наступают, как в области рождаемости, так и в других областях.
Принято считать, что основными причинами снижения рождаемости в развитых странах являются увеличение темпа жизни, вместе с нежеланием снижать свой уровень благосостояния из-за рождения детей. Почему же некоторым традиционным сообществам, например, иудейским общинам, удается иметь и довольно высокий уровень жизни, и сохранять высокий уровень рождаемости?
Присмотримся к тому, как вызванный прогрессом рост темпа жизни влияет на смену поколений в традиционной общине. Вступление члена общины в возраст, когда он должен содержать семью, работать и зарабатывать, приводит к его более плотному контакту с миром и поэтому, создает большую опасность его отдаления от общины, чем когда он был ребенком.
Рост темпа жизни влияет на это отдаление таким образом, что оно начинается с более раннего возраста и становится более серьезным. Простейшая реакция на это сообщества должна состоять (при условии, что это обеспечено ресурсами) в интенсификации замены убывших или потенциально готовых к этому членов, новыми, т.е. детьми.
Рассмотрим традиционные иудейские сообщества, литература о которых широко доступна, и сами они наиболее доступны для наблюдения.
Большинство детей из традиционных общин, примерно, с 6 до 14 лет учатся в государственных или в частных религиозных школах. В государственных религиозных школах мальчики и девочки учатся в разных классах, а в частных, вообще, в разных школах. В процессе обучения соблюдаются все основные ритуалы – молитвы, благословения и т.д.
С 14 до 18 лет дети учатся в начальных школах-ешивах, где половину времени изучают традицию, половину - светские дисциплины. Далее большая часть детей идет в старшую школу-ешиву, где обучению светским дисциплинам уделяется большее внимание, часть - в армию. По окончании школы-ешивы сдается госэкзамен по общей программе для школ.
В школах-ешивах для мальчиков девушки не появляются. Раздельное обучение придает дополнительную привлекательность браку, который в традиционном сообществе обставляется с большой пышностью.
В результате, лет до 25 мужчина занят, в основном, вхождением в сообщество и рождением детей, которые отдаются для обучения традиции, также, неукоснительно, как рождаются. К тому времени, как мужчина достигает 30-летнего возраста, он уже многократно восполнил свое возможное убытие из сообщества.
Прогресс ведет к росту благосостояния, а это создает лучшие условия для рождения детей, что в традиционном иудейском сообществе – важнейшая добродетель.
Выполнению этой добродетели способствует и то, что значительная часть затрат на ребенка в молодых семьях восполняется сообществом, что позволяет сохранить высокий уровень жизни, при большом количестве детей.
Получается, что те самые факторы, которые в развитых странах приводят к снижению рождаемости, в традиционных иудейских сообществах приводят к лучшему соблюдению ее членами основной добродетели – рождения детей. И дело тут не в отсталости одних и развитости других, а в желании членов традиционного сообщества соблюдать свои традиции, которые ориентируют их на успех всего сообщества.
Подтвердить это можно, например, тем, что неоднократно предпринимавшиеся попытки силой вынудить членов традиционных иудейских сообществ отойти от своих традиций, приводили только тому, что, после исчезновения этих сил, сохранившиеся члены сообществ объединялись, и процесс роста сообществ возобновлялся.
Кроме лучшего, по сравнению с обществами современных развитых стран, механизма самосохранения традиционных сообществ, можно предположить наличие и преимуществ психологического характера, которые дает принадлежность к традиционному сообществу его членам.
Список таких вещей лежит на поверхности – определенность в принадлежности человека к сообществу; определенность структуры взаимоотношений между членами сообщества и места человека в этой структуре; определенность прошлого и будущего сообщества, вообще, картины мира и места сообщества в этой картине мира; чувство безопасности, даваемое определенностью реакции сообщества, на нанесение вреда его члену и т.д.
Во всех значимых для человека сторонах жизни, в традиционных сообществах присутствует определенность, которой, прежде всего, лишены члены обществ современных развитых стран.
В сущности, система традиции очень проста: традиция задает все значимые стороны жизни традиционного сообщества, соблюдение традиции – добродетель, и сохранение ее, также, одна из добродетелей.
Для того, чтобы эта система работала, необходимо только желание соблюдать ее, что у членов традиционного сообщества имеется. Это сохраняющееся на протяжении тысячелетий, несмотря на настойчивые попытки его разрушить, желание, без сомнения, является важной частью механизма самосохранения сообщества.
Как будет показано в этой работе, одной из причин такой устойчивости этого желания является блокировка рационального мышления, когда оно приводит в противоречие с социальной идентификацией.
Аналогичный эффект отказа здравого смысла, когда он приводит к социальной дезориентации, наблюдается, по-видимому, не только у членов традиционных сообществ.
Переходя к выяснению механизма сохранения традиционных сообществ, отметим то, что также лежит в них на поверхности - это постоянная циркуляция в среде сообществ письменных или устных текстов, которые сами члены этих сообществ относят к традиционным.

Далее «традиционное сообщество» будем обозначать ТC, «Ближний Восток» - БВ.



ЛОГИКА ТРАДИЦИИ



Для выяснения механизма сохранения ТС, при рассмотрении различных явлений, будем различать само явление и его функцию, и сконцентрируемся на функции. Например, в особенностях поведения членов ТС, будет обращать внимание не на сами эти особенности, а на то, как в них реализуются требования традиции.
Изучим вопрос на материале традиционных иудейских общин, литература которых открыта, и сами они наиболее доступны для наблюдения.
Первое, что можно заметить – это странная, на взгляд образованного человека, логика в отношении членов ТС к тому, о чем повествуют традиционные тексты.
Вот примеры.
Кусочек из книги «Поездка на вершину Синая», автор – раввин М. Нойгершель, стр. 12. (Перевод с иврита).
Книга построена в форме диалога верующего Эльханана и атеиста Шауля.
Шауль: Зачем людям соблюдать заповеди, указанные в Торе, если с ними нельзя и шагу ступить свободно?
Эльханан: Верующие верят, что Тора дана Творцом мира, который указал, как использовать сотворенный им мир и человека.
Шауль: Получается, что Тора имеет значение только для верующих, которые получили веру с детства, а для остальных этот путь закрыт?
Эльханан: Да, соблюдение заповедей Торы основана на вере, но не на слепой вере.
Шауль: А разве вера может быть основана на разуме?
Эльханан: Что бы ты сказал, если бы тебе сказали, что целый народ подтверждает события, имевшие место, при даровании Торы на горе Синай?
Шауль: Что весь народ имел галлюцинацию, или что-то вроде этого.
Эльханан: А если бы весь народ, каждый и каждый человек рассказали бы про эти события так, что у всех этот рассказ совпал бы до деталей?
Шауль: Ну если весь народ, каждый и каждый рассказывал бы одно и то же, до деталей, это было бы доказательством, что этот рассказ не выдуман, а имел место на самом деле. И тот, кто спорит с этим, должен был бы привести столь же убедительное доказательство.
Конец цитаты.
Посмотрим на доказательство, приводимое Эльхананом.
Очевидно, что любое крупное событие, даже два человека не увидят одинаково, с совпадением до деталей. Тем более целый народ численностью, как утверждает традиция, 600000 человек, который должен был расположиться на обширной территории.
Таким образом, то, что весь народ рассказывает в точности одно и то же, никак не подтверждает то, что они это видели, а скорее всего, то, что они выучили этот рассказ наизусть.
Почему же столь очевидное соображение, не приходит в голову автору книги?
Лучше было бы вообще не пользоваться этим доказательством! Ведь, даже если не считать приведенное соображение о выученном наизусть рассказе верным, мало ли что могло быть, такое доказательство делает сомнительным все, что утверждает Эльханан и, соответствено, автор книги. А ведь книга предназначена для возвращения к вере, т.е. предполагает не снисходительную критику. Почему же автор все-таки использует такое доказательство?
Не будем торопиться объяснить все тем, что автор – верующий человек, а попытаемся встать на заявленную ранее исследовательскую позицию, в соответствии с которой критика – только повод для поиска иной логики происходящего.
Заметим, что как и описываемые в книге события, так и приведенное автором доказательство, что они имели место, является частью традиции.
Поскольку традиция прекрасно знакома с тем, что доказательство - вывод доказываемого утверждения из неопровержимых вещей, по-видимому, приведенное «доказательство» используется традицией для иной цели, чем – доказать. В противном случае, для автора книги, должно было возникнуть очевидное противоречие между традицией и здравым смыслом.
Трем раввинам был задан вопрос, как объяснить полную абсурдность, приводимого традицией «доказательства», не говоря уже о невозможности убедить в чем-нибудь здравомыслящего человека, предлагая ему провести опрос целого народа.
Первый раввин ответил: «Да, это верно, поэтому для доказательства надо сначала рассмотреть другой материал».
Другой дал такой ответ. «Евреи – умный народ. Все видели, потом Моше рассказал им про то, что они видели, и спросил, согласны ли они с рассказом. Все ответили, да, это именно то, что мы видели. Вот этот-то рассказ и пересказывается с тех пор, с точностью до деталей».
Третий раввин ответил, что это замечание говорит о нетривиальности мышления, поэтому надо поискать в традиции что-либо вокруг или продолжить изучение, не обращая внимания на это доказательство.
Первое, что странно - столь простое соображение, не только не приходит в голову, без сомнения, умным людям, но и рассматривается ими, как нетривиальное. Это также подтверждает подозрение, что традиция использует форму доказательства совсем с другой целью, чем доказать.
В принципе, это не слишком противоречит форме написания большей части традиционных текстов – диалог между мудрецами. Нередко, в этом диалоге выясняется, что один из собеседников не так понимал другого.
Еще один характерный вариант ответа учащегося ешивы – под «деталями» имеются в виду те, который существенны для веры, а под «сохранением» имеется в виду передача традиции от отца к сыну.
Здесь можно заметить трактовку традиционного текста в стиле традиционных же комментариев, но ни сам вопрос о «сохранении до деталей», ни осмысленность приведения подобного «доказательства» для возвращения к вере, не подвергается сомнению.
Заметим, что утверждение о «сохранении до деталей» текста традиции характерны не только для иудейской традиции. То же, утверждают относительно своих традиций и индуистская, и мусульманская традиции. А традиция друзов утверждает, что все народы получили от своих пророков идентичный текст, но все они, кроме друзов, изменили его, причем в деталях. Это и послужило причиной их падения. А если бы не изменили, то все они совпали бы с традицией друзов.
Поскольку сохранение смысла текста не требует сохранения его до деталей, это указывает на то, что не только смысл, а может быть и совсем не смысл, традиции важны для ТС.
Еще пример особенности поведения коренных жителей БВ, которыми, по большей части являются члены ТС, имеющей отношение к рассматриваемой теме.
Когда работаешь с коренными жителями БВ, редко услышишь «надо сделать то-то и то-то», скажут «я хочу, чтобы ты сделал то-то и то-то». На Западе же, наборот, предпочтут сказать «надо сделать то-то и то-то». Объясняют это тоже по-разному. Житель БВ объясняет выражение «я хочу», тем что это не приказ. На Западе же предложение сделать что-то, поскольку этого хочется другому рассматривается как авторитарное выражение личной воли, а выражение «надо сделать» воспринимается, как указание на объективную необходимость, не имеющую никакой личной окраски.
Этот пример, как и множество аналогичных, показывает, что в культуре БВ понятие «объективной необходимости» не выделено, как организующий момент, как это произошло на Западе. Роль «объективной необходимости» в организации людей на БВ играет объективация их желаний. Т.е. желание человека не является тем, чем он сам или другие могут пренебречь. Уроженец БВ не скажет «хочу не хочу, а надо», а скажет «если нельзя, но очень хочется, то можно».
Приведенные примеры сходны в отличном от принятого на западе отношении к понятию объективности: объективной истины, для получения которой проводятся доказательства, и объективной необходимости, принятие которой является условием взаимодействия людей. Само понятие от этого не меняется, но меняется его использование. Если объективность «не объективна», то это может означать только то, что она становится объективной, при каких-то дополнительных условиях. При этом, желание видеть эту объективность играет далеко не последнюю роль.
Возвращаясь к «объективности» в традиции, т.е. к тому, как привести ее к обычному пониманию, получаем, что для понимания того, о чем говорит традиция, надо преобразовать приводимое рассуждение, например, так: «Допустим, что рассуждают так: <само рассуждение>. Как и при каких условиях это могло бы быть правильным?». Т.е. к традиции надо найти ключик.
В самой традиции это типичная ситуация. Более того, именно в местах такой «нестыковки», при нахождении ответа на вопрос «А как это могло бы быть верным?», традиция обнаруживает самый глубокий смысл. Для этого служат комментарии, которые считаются частью самой традиции.
Такие «нестыковки», по мнению самой традиции, преднамеренны и скрывают тайну, но в чем смысл приведения традицией «доказательств», вроде вышеупомянутого, пока не ясно и традицией никак не разъясняется. Очевидно только то, что этот смысл отличен от общепринятого - доказательства.
Выскажем некоторые соображения, которое будут использованы далее.
Первое, известно, что мышление развилось из ориентировочной деятельности, поэтому цели мышления подчинены целям ориентировочной деятельности.
Второе, общепринято, что человек социальное существо, что означает, что кроме существования в обычном пространстве-времени, он существует и в социальном пространстве, в котором ему также необходимо постоянно ориентироваться. Причем, ориентироваться в последнем намного сложнее, чем в первом, ввиду несоизмеримо большего многообразия и изменчивости социального пространства.
Можно предположить, что и само удивительное, в сравнении с животными, развитие человеческого мышления вызвано именно трудностями ориентировки в социальном пространстве. Но при этом, мышление, как и его цели, остаются функционально подчиненными ориентировочной деятельности.
Заметим, что достижение объективности – это цель здравого смысла, а цели ориентации члена ТС в социальном пространстве – это его идентификация и самоидентификация, как члена данного ТС.
Понятно, что, если члена ТС ставят в ситуацию, когда здравый смысл приводит его в противоречие с его социальной ориентацией, которая для него более важна, чем объективность, его здравый смысл «аппаратно» отключается. Это и выражается в искреннем удивлении члена ТС найденному в традиции противоречию.
Что касается обычного, столь же искреннего непонимания этого удивления члена ТС по-западному образованным человеком, то это объясняется аналогично, путем замены желания соблюдать объективность - знак принадлежности к цивилизованному обществу, на желание соблюдать традиции - знак принадлежности к ТС.
Традиция же приводит такое доказательство вовсе не для того, чтобы социально дезориентировать членов ТС, а наоборот в целях их социальной ориентации и идентификации, и не только для различения своих членов ТС от чужих, но и для различения членов иудейских ТС от членов других ТС.
А именно, комментарии к традиции приводят различные объяснения «нестыковок», встречающихся в традиции. Сами комментарии являются частью традиции, причем столь же канонической, как и сама традиция.
Члены различных ТС различаются выбором трактовок из комментариев, например, одни привержены к «мистическим» другие к «рационалистическим» комментариям, а трактовки членов одного и того же ТС совпадают.
Трактовать же «нестыковки», типа приведенного выше «доказательства», предоставляется самим членам ТС или просто читателям. При этом выявляется, для кого важна в первую очередь абсурдность доказательства, а кто будет искать разрешения противоречия, не подвергая сомнению саму традицию. Таким образом, станет очевидно, кто вообще, принадлежит к иудейству, а кто – нет.
Итак, в рассмотрении и отношении к традиции обнаруживаются три типа логики:
А. Логика сохранения и воспроизведения традиционных текстов «до деталей».
Б. Логика выбора комментариев к традиционным текстам и соответственно, логика выбора характера прочтения или интерпретации традиционных текстов, после устранении в них «нестыковок», в соответствии с выбранными комментариями.
С. Логика, определяемая отношением к самой традиции.
Каждый из этих типов логики имеет свое значение в жизни ТС.
Логика типа А определяет характер обучения традиции, а потому и механизм самосохранения ТС. Ученики должны придавать большее значение пониманию текста, умению, в соответствии с традицией, оперировать ее понятиями, чем поискам смысла традиции или собственному мнению. В сущности, они должны научиться видеть в тексте традиции не только сообщение, для восприятия которого главное понимание, но и как чувственный предмет, в котором все детали важны и информативны.
Обученные такому восприятию традиционного текста дети, аналогично будут относиться и к традициям, необходимость соблюдения которых указана в этом тексте. Детальное их выполнение будет для них более важно, чем наличие в них смысла или их собственные желания. Это соблюдение будет поддерживать их социальную самоидентификацию, а поэтому в ситуации противоречия со здравым смыслом, будет отключать его на «аппаратном уровне».
Логика типа Б, как замечено выше, идентифицирует членов ТС и задается выбором традиционных комментариев. Интерпретированные с помощью комментариев, традиционные тексты и есть то, что циркулирует в среде сообщества, создавая ядро ее жизни, которое окружают внешние оболочки.
В этой циркуляции образуются основные характеристики социального пространства-времени общины - понятия ближнего и дальнего, характер времени (циклическое, линейное, непрерывное или дискретное и т.д.) и его ритм, соотношение прошлого, настоящего и будущего. Эти характеристики, в сущности, и раскрываются в традиционных комментариях.
Логика типа С определяет отношение к данной традиции, т.е. вообще, принадлежность к иудейству.
 



МЕТКА «ЛОГИКА»



Как мы выяснили, одна из функций логики в традиции - служить для членов ТС идентификатором или условной меткой, отличающей своего от чужого.
Однако, метка – всего лишь символ, условный знак, который приобретает функцию обозначения лишь в некоторой деятельности. Таким образом, надо установить, в какой деятельности и как логика прочтения некоторого текста может стать меткой для опознания своего и чужого.
Заметим, что логика поведения – это его предсказуемость. Если считать прочтение текста поведением, то вопрос сведется к поиску деятельности, в которой логика поведения становится меткой, различающей субъекта этого поведения. Последнее уже очень просто.
Допустим, в театре актеры играют пьесу. Логика их поведения, во время исполнения пьесы, соответствует логике поведения героев пьесы, с поправкой на индивидуальную интерпретацию пьесы актерами. Таким образом, в логике поведения актера сочетаются логика поведения героя пьесы с индивидуальной трактовкой или прочтением, актером текста пьесы. Все это происходит в контексте деятельности по исполнению пьесы.
Если бы члены общины каким-то образом «исполняли», то о чем повествует традиция, аналогия с театром была бы полная. Это «исполнение» мы и наблюдаем в ТС, в котором постоянное воспроизведение традиционных текстов сопровождается ритуальной деятельностью, создающей для традиционных текстов контекст условной символической деятельностни.
Кроме этого, большая часть традиционного текста построена в виде диалогов, что также окрашивает традицию характерами их участников.
В иудейских ТС известно, также, выражение «У Торы семьдесят лиц», и то, что в иудейском суде - Синедрионе участвовал семьдесят один мудрец. Это предпринималось для того, чтобы при разборе жизненных ситуаций были представлены все варианты их рассмотрения с точки зрения Торы.
Все это делает вполне вероятным, что варианты ТС родились из особенностей прочтения традиции различными мудрецами.




ЗАКЛЮЧЕНИЕ



Заметим, насколько элегантным и, в тоже время, гибким, является, выбранный иудаизмом способ построения общин и их взаимодействия с внешним миром, а также, соответствующий этому способ обучения традиции.
Традиция охватывает все существенные стороны жизни, а поэтому отношение к традиции проявляется, практически в любых взаимоотношениях людей. Рассмотрим это более детально.
Как замечено выше, логика поведения – это его предсказуемость, а наличие или отсутствие предсказуемости поведения связано с доверием к человеку.
Далее, социальная ориентировка, как и любая, опирается не на само поведение, а на условные, символические признаки его проявления, и развивается в обучении их определению и идентификации. Именно эти навыки и приобретаются в изучении текста традиции, рассматриваемого самой традицией, как сообщение-предмет, в котором существенны, как информативные компоненты, так и все его детали, доступные чувственному восприятию.
Это и приводит к тому, что обучение традиции, становится, одновременно, обучением тонкому определению и дифференцировке признаков поведения людей.
В результате, можно наблюдать, сколь многообразны уровни доверия у членов ТС и легкость переходов между ними в общении друг с другом, членами других ТС и людьми, не принадлежащими к иудейским ТС.
К сожалению, сведений доступных для анализа других общин недостаточно, чтобы делать определенные выводы. Можно только предположить, что соавторами открытия, сделанного иудеями, являются и другие народы.
В то же время, приведенные примеры показывают, что мышление человека еще весьма зависимо от его социальной ориентации, поэтому нельзя ожидать от людей объективности без специально проведенной в этом направлении работы.
Направлением такой работы может быть переход от социально-заинтересованной позиции к позиции наблюдателя и развитие из этой позиции исследовательского отношения к социальным проблемам вроде того, который продемонстрирован в этой работе.
Методологическая разработка позиции наблюдателя в сфере социальных отношений и освоение этой позиции в образовании и воспитании детей, позволило бы надеяться на решение существующих социальных проблем в течение одного-двух поколений, т.е. до того, как они приведут к взрыву.
Поскольку, без развития мышления, образование невозможно, образовательно-воспитательные программы должны быть очень предусмотрительны к ситуациям, в которых возможна социальная дезориентация человека.
Деятельностью, на которой можно строить обучение, могла бы быть игровая исследовательская деятельность в социальных областях.
Будучи игровой, эта деятельность не будет создавать опасности социальной дезориентации, поэтому не будет блокировать мышление, а поскольку исследование - интенсивная ориентировочная деятельность, мышление будет развиваться.
 


обсудить

темы дискуссий

Future Israel

Education

BACK